Защита по делам об организации преступного сообщества и разбивка организованной группы

Каждый уголовный адвокат рано или поздно сталкивается с так называемыми групповыми уголовными делами, когда в преступлении обвиняют сразу нескольких лиц. Такие дела автоматически приобретают более сложный или тяжеловесный характер: следствие нередко добавляет квалифицирующие признаки «совершено группой лиц», «организованной группой» или вовсе вменяет признак участия в преступном сообществе (ОПС). Разумеется, что для подсудимых это означает гораздо более строгие санкции, а для адвоката – необходимость применять весь арсенал своих навыков, чтобы обеспечить надёжную защиту по делу.

В данной статье разберём, чем основные различия между группой лиц, организованной группой и преступным сообщество по российскому праву, почему обвинение так охотно использует эти признаки и какие тактические приёмы позволяют разбивать подобные обвинения. Мы опираемся на судебную практику РФ, разъяснения Верховного суда и живые примеры из адвокатской практики.

Группа лиц, организованная группа, преступное сообщество: определения и различия

Чтобы эффективно защищаться, нужно твёрдо понимать терминологию. Российский уголовный закон различает несколько форм соучастия, от более простой к более опасной:

• Преступление, совершённое группой лиц (без сговора). Это ситуация, когда преступление совершают совместно два или более исполнителей, не договариваясь заранее об этом. Проще говоря, преступление получилось групповым стихийно: например, возник спонтанный конфликт, и двое вместе избили потерпевшего, хотя заранее объединяться для этого они не планировали.

• Преступление, совершённое группой лиц по предварительному сговору. Здесь уже налицо предварительная договорённость двух или более лиц совместно совершить преступление. Такой сговор может возникнуть задолго или прямо на месте, но важно, что до начала преступных действий у соучастников была договорённость о ролях или план совместных действий. Этот признак часто фигурирует в квалификации (например, «группа лиц по предварительному сговору» в ч.2 многих статей УК РФ) и уже увеличивает ответственность.

• Преступление, совершённое организованной группой. Закон даёт чёткое определение: устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. Ключевые слова – устойчивость и организованность. Организованная группа, в отличие от просто «сговорившейся» группы, обычно обладает более высокой степенью сплоченности, наличием лидера, тщательным планированием и распределением ролей. Иными словами, это своего рода мини-банда, пусть и без сложной структуры. Преступления, совершённые организованной группой, выделяются законом как особо опасные – соответствующие части статей УК предусматривают более суровое наказание за такой квалифицирующий признак.

• Преступное сообщество (преступная организация). Это самый опасный и тяжкий вид соучастия. Закон определяет преступное сообщество как организованную преступную группу, созданную для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединение организованных групп. По сути, это уже мафиозная структура, преступная организация с разветвленной сетью. Преступное сообщество отличается от всех перечисленных групп более сложной внутренней структурой и наличием общей цели – обычно извлечение финансовой или материальной выгоды от совершения тяжких преступлений. Возможна даже консолидация нескольких организованных групп под единым руководством – тогда это и есть сообщество. Закон не различает терминологически «преступное сообщество» и «преступную организацию» – фактически это синонимы одного понятия. Создание или участие в таком сообществе выделено в самостоятельный состав преступления (ст.210 УК РФ), то есть вменяется дополнительно к конкретным преступлениям, ради которых сообщество создано. Даже если организация ещё ничего не успела совершить, сам факт её создания уже уголовно наказуем.

Важно понимать различия: устойчивость и организованность отличают организованную группу от простой группы с предварительным сговором, а сложная структура, иерархия и единый “общак” (общая выгода) отличают преступное сообщество от обычной организованной группы. Например, группа из трёх лиц, которые разово договорились ограбить магазин, – это, скорее всего, организованная группа (есть план, есть роли, но они объединились для одного эпизода). А вот если те же трое создали постоянную банду, привлекли ещё людей, распределили роли (главарь, исполнители, водители, снабженцы) и совершают серию разбоев – это уже может перерасти в преступное сообщество, особенно если таких групп формируется сразу несколько и они связаны единым руководством.

Цена вопроса: почему «групповая» квалификация опасна для обвиняемого

Наличие квалифицирующего признака «организованная группа» или обвинение по ст.210 УК РФ (организация и (или) участие в преступном сообществе) – это фактически дело иной весовой категории. Во-первых, резко увеличиваются возможные сроки наказания. Многие составы преступлений в Особенной части УК содержат специальные части с более строгим наказанием, если преступление совершено группой лиц или организованной группой. Например, кража, совершённая группой по предварительному сговору – это уже ч.2 ст.158 УК РФ, а совершённая организованной группой – ч.4 ст.158 УК РФ, где максимальное наказание гораздо выше. По наркотическим преступлениям разница ещё сильнее: покушение на сбыт наркотиков в особо крупном размере «в составе организованной группы» (п. «а» ч.4 ст.228.1) – это до 20 лет лишений свободы, тогда как без этого признака (ч.3 ст.228.1) нижний предел и максимум ниже. Во-вторых, обвинение по ст.210 УК РФ (ОПС) само по себе добавляет срок: даже участие рядовым членом преступного сообщества (ч.2 ст.210) наказывается вплоть до 10 лет лишения свободы, а организаторам и руководителям грозит от 12 до 20 лет. Причём это дополнительно к наказанию за конкретные преступления, совершенные в составе сообщества.

Кроме того, ярлык «организованности» отягчает восприятие дела судом. Судьи понимают, что организованная преступность – особая угроза обществу. Психологически наличие в деле сведений о банде, преступном сообществе может склонять чашу весов к более суровому приговору и меньшей снисходительности. Наконец, на стадии следствия обвинение в организованной группе или ОПС часто приводит к более жестким мерам пресечения (арест вместо подписки) и сложностям с особым порядком, досудебным соглашением: прокуроры неохотно идут на сделку по «бандитским» статьям.

Для подзащитного квалификация его действий как групповых или в составе организованных сообществ – это серьёзный удар. Задача адвоката – по возможности добиться переквалификации на менее тяжкие составы, убрав признак организованности или вовсе исключив ст.210. Это часто и есть ключ к спасению: снизить наказание или даже добиться оправдания, если обвинение не сумеет доказать банду.

Почему следствие так любит вменять организованные группы и ОПС

Не секрет, что следователи нередко злоупотребляют групповыми квалификациями. Практика показывает, что во многих случаях признак организованной группы добавляется, что называется, для галочки – без достаточных оснований. Зачем это делается?

Причин несколько. Во-первых, желание усилить обвинение и продемонстрировать значимость раскрытого преступления. Дело с организованной группой звучит громче, солиднее – особенно когда речь о отчетности перед руководством или обществом. Во-вторых, статистика: для правоохранительных органов важно показывать борьбу с организованной преступностью. Добавив ст.210 УК РФ к делу, следователь де-юре повышает раскрываемость особо тяжких составов. Иногда кажется, что для галочки готовы сделать «ОПС» даже из пары студентов, укравших велосипед, – лишь бы строчкой выше в отчёте. В-третьих, есть и тактические мотивы: угроза огромных сроков по «бандитским» статьям давит на фигурантов, толкая их к заключению досудебных соглашений, к сотрудничеству. Следователь или оперативники могут в переговорах настойчиво намекать: признайся, мол, и уберём 210-ю, а не признаешься – пойдёшь как ОПСник.

Конечно, нельзя отрицать, что реальные организованные группы существуют, и преступные сообщества тоже. Есть тяжкие случаи, где эти квалификации абсолютно обоснованы. Но тенденция последних лет – чуть что, вменять организованную группу. Особенно это заметно в экономических преступлениях и делах о наркотиках: там практически каждое второе дело пытаются переквалифицировать на группу или ОПС. Адвокатам же всё чаще приходится доказывать, что короля-то (точнее, «организованной группы») – нет. Ни устойчивости, ни сплоченности, ни общего умысла, как выясняется, может не быть, и тогда навешенный ярлык нужно срывать.

Практика Верховного Суда: когда группы нет, а её нарисовали

Защитнику в таких делах важно опираться на судебную практику. Верховный Суд РФ в своих разъяснениях и решениях не раз подчёркивал: квалифицировать преступление как совершённое организованной группой или в составе преступного сообщества можно только при наличии конкретных доказательств устойчивости группы, единства умысла всех её участников, распределения ролей и т.д. Если этих доказательств нет, приговор должен изменяться.

На практике нередко случается, что вышестоящие инстанции отменяют приговоры по «групповым» статьям именно из-за недоказанности организованности. Например, Пленум Верховного Суда ещё в 2002 году указывал, что организованная группа характеризуется наличием организатора, тщательно разработанного плана и распределения функций. Отсутствие этих признаков ставит под сомнение квалификацию.

Бывали случаи, когда участие в преступном сообществе инкриминировалось фактически ни за что. Показательный пример – дело гр. Р., осуждённого в особом порядке как участника ОПС, организованного некими Ф., Б. и К. Позже… оказалось, что никакого сообщества-то и не было: другим фигурантам суд при обычном разбирательстве вынес оправдательный приговор по ст.210 УК РФ за отсутствием состава преступления. Соответственно, вышло, что Р. осудили за участие в сообществе, которого фактически не существовало. В надзорном порядке прокурор указал на эту нелепость, и Верховный Суд отменил приговор Р. в части ст.210, прекратив преследование по этой статье за отсутствием состава преступления. Здесь сыграл роль принцип преюдиции: если другие участники признаны непричастными к ОПС, то и осудить человека за участие в несуществующем ОПС невозможно.

Похожая ситуация была в деле Кулешовой И.Ю.: она пошла на досудебное соглашение и получила приговор за участие в преступном сообществе и торговлю немаркированными товарами, но затем соучастников оправдали по ст.210. Кассационный суд отменил приговор Кулешовой в части обвинения по ч.2 ст.210 УК РФ, указав на отсутствие состава преступления – раз судами установлено, что организованной группы, входящей в сообщество, не было. И такие примеры не единичны.

Существует и противоположный пример: всем фигурантам дела о мошенничестве, совершённом организованной группой (ч. 4 ст. 159 УК РФ), вменили участие в преступном сообществе (ч. 2 ст. 210 УК РФ), при этом в обвинении были подробно описаны аналогичные действия и фабула дела. Однако в процессе расследования и уже при предъявлении обвинения в участии в ОПС следствие выделило дела двух участников в особый порядок досудебного сотрудничества со следствием. На основании тех же показаний, что и при обвинении в участии в организованной группе, было зафиксировано участие этих лиц в ОПС и наличие структурных подразделений (хотя это был обычный бизнес по продаже автомобилей, который по своей сути состоит из подразделений). При этом те, кого следствие выделило в отдельное производство, не получили дополнительной нагрузки в виде обвинения в участии в ОПС, тогда как их коллеги, выполнявшие аналогичные функции, были осуждены одновременно по ч. 4 ст. 159 УК РФ и по ч. 2 ст. 210 УК РФ.

В Обзорах судебной практики и определениях Верховного Суда регулярно встречается мотив отмены: «вывод суда о совершении преступления организованной группой не подтверждён доказательствами». В одном из дел Мосгорсуд прямо отметил, что в приговоре не приведено сведений о месте и времени создания группы, о её составе, о роли каждого – и убрал квалификацию «организованной группы» из приговора (оправдав по этой части).

В Постановлении Пленума ВС РФ №12 от 10.06.2010 г. отдельно подчёркнуто: преступное сообщество отличается от обычной организованной группы именно сложной структурой, единством цели и возможностью объединения групп. То есть нельзя назвать ОПС случайную компанию, даже сплочённую, если нет доказательств существования устойчивой, структурированной организации с общей “кассой” и многослойным руководством. Верховный Суд требует от судов тщательно выяснять, было ли осознание у членов сообщества их принадлежности к этой организации и общих целей её функционирования. Если человек не понимал, что действует в рамках некой общей и единой системы – вряд ли можно говорить об ОПС.

Таким образом, судебная практика даёт защитнику мощные аргументы. Высшие суды указывают на ошибки следствия и судов: где-то не доказали устойчивость группы, где-то не установили руководителей, где-то вообще разных людей попытались притянуть друг к другу для обвинения. Грамотный адвокат использует эти прецеденты, цитирует их в ходатайствах и жалобах. В обзоре одного адвокатского бюро отмечено: правильное использование судебной практики – ключевой инструмент пересмотра приговора по групповым делам. Достаточно привести примеры, как в схожих случаях вышестоящие суды встали на сторону обвиняемых, и у апелляции или кассации будет гораздо меньше доверия к позицией обвинения.

Конечно, просто ссылок мало – нужна убедительная фактическая база. Но когда защита показывает: “Вот тут в деле нет ни одного доказательства устойчивости группы, а ВС РФ указывает, что без этого организованную группу вменять нельзя” – это веский довод. Многие приговоры благодаря таким доводам были смягчены или отменены.

Тактика защиты: как «разбить» обвинение в организованной группе

Когда вашего подзащитного обвиняют по более тяжкой части статьи из-за «организованной группы» – или вовсе шьют участие в ОПГ – действовать нужно решительно и филигранно. Ниже рассмотрим основные тактические шаги, проверенные на практике, которые помогают адвокату защитить клиента и выбить почву из-под группового обвинения.

1. Тщательный анализ материалов дела – ищем противоречия и пробелы. Первое, что делает опытный адвокат, – буквально с лупой изучает обвинительное заключение и все доказательства, касающиеся «организованности». Задача – найти слабые места в доказательной базе: отсутствует дата создания группы, не указаны участники, непонятно, в чём выражалось планирование, нет изъятых средств связи между фигурантами и т.д. Например, если следователь не зафиксировал, когда и где якобы создалась преступная группа, кто с кем договорился – уже повод для сомнений. Часто обвинение строится на показаниях одного-двух раскаявшихся участников, без подкрепления объективными данными. В таком случае акцент защиты – ненадёжность этих показаний, их противоречивость остальным материалам.

Важный момент – проверить, всех ли предполагаемых соучастников установило следствие. Если говорится о преступной группе, но половина членов не установлена («неустановленные лица») – это бьёт по устойчивости группы. Ну какая же это сплоченная организованная группа, если неизвестно, кто в неё входил, кроме двоих-троих обвиняемых? Анализируя дело, адвокат фиксирует все подобные несостыковки: отсутствие распределения ролей, неясность мотивов, разрозненные эпизоды без общего плана.

2. Проверка соответствия обвинения разъяснениям Пленума ВС. Как упоминалось, Пленум ВС дал ориентиры, что считать организованной группой. Полезный приём – сравнить тезисы обвинения с этими критериями. Например: устойчивость – что делает группу устойчивой? Регулярность преступной деятельности, неизменный состав, дисциплина. А был ли в деле неизменный состав или люди случайно сошлись на один раз? Наличие лидера, организатора – установлен ли конкретно организатор, его роль, указания? Если нет – это серьёзный аргумент защиты: нет лидера = нет полноценной организованной группы (хотя формально закон не требует всегда наличия лидера, на практике это важный признак). Продуманность, планирование – были ли изъяты схемы, планы, заранее готовили орудия преступления? Или всё произошло экспромтом? Сопоставляя эти моменты, адвокат может прямо в выступлении или жалобе перечислять: «Обвинение утверждает, что группа организованная, однако ни один признак организованности не подтверждён: не выделен главарь, не доказана сплоченность, не показано чёткого плана…».

3. Акцент на отсутствие устойчивости и сплоченности группы. «Устойчивость» – слово оценочное. Защита должна показать, что в реальности группа (если она вообще была) не обладала устойчивостью. Что для этого подходит: кратковременность существования группы (разовый эпизод вместо длительной деятельности), отсутствие тесных связей между участниками, каждый преследовал свой интерес, а не общий. Хороший пример – дела о наркотических «закладчиках». Вернёмся к практике: в одном деле по сбыту наркотиков следствие объединило несколько разрозненных групп кладменов в одну мнимую «организованную группу» только потому, что все они работали на один интернет-магазин. Но на суде выяснилось: эти люди даже не были знакомы друг с другом, каждый действовал автономно, просто их всех курировал некий общий организатор (владелец «магазина»). Сплочённости не было вовсе – наоборот, между ними не было доверия, они даже вносили денежный залог хозяину, чтобы тот в случае их побега имел гарантию (то есть главарь сам им не доверял)! Защита указала: раз участники не знали друг друга, не взаимодействовали, никакого единого преступного коллектива у них не образовалось. Суд в итоге согласился исключить признак организованной группы, посчитав максимум группой по сговору.

4. Опровержение наличия организатора и единого руководства. Часто обвинение пытается лепить организованную группу, даже если нет ярко выраженного лидера. В ходе защиты полезно вытянуть на поверхность: «Кто же, по версии следствия, был руководителем группы? Неужели никто не руководил?» Если внятного ответа нет, сомнение только усиливается. Бывает, что роли участников примерно равны, и никакой командной вертикали не прослеживается. Или предполагаемый организатор вообще не установлен (скрылся, не найден). В таких случаях защита подчёркивает: без установления организатора разговор об организованной группе голословен. Нет головы – нет и “организма” в виде устойчивой группы.

Даже если назван организатор, стоит проанализировать, а чем он руководил. Давал ли он приказы, распределял ли доли добычи, наказывал ли провинившихся? Если доказательств этого нет – лидерство фиктивно. Например, в одном деле назвали организатором человека, который просто предложил знакомым “провернуть дельце”, а дальше каждый сам сделал свою часть. Защита указала: он скорее инициатор, но не организатор в смысле управления – он не контролировал остальных, не было структуры подчинения.

5. Доказательство, что не было тщательно продуманного плана и координации. Организованная группа обычно планирует преступление заранее до мелочей, каждому – свою роль, продумывает отходы, легенды и т.д. Если же преступление совершалось сумбурно или план был самый примитивный – это довод в копилку защиты. Адвокат может обратить внимание: преступление совершено небрежно, без подготовки, участники действовали хаотично. Это скорее признак простой группы (или вообще индивидуального импровизированного действия), но никак не “высокоорганизованной” группы, о которой пишет обвинение.

Пример: в деле о грабеже обвинение указало «организованная группа», а по факту два приятеля спьяну решили ограбить прохожего, шли без плана, по дороге нашли палку – один ударил, второй выхватил сумку. Где здесь тщательная подготовка, где “схема операции”? Защита так и аргументировала суду: никакого плана, всё спонтанно – значит, нет предварительно разработанной преступной схемы, характерной для организованной группы. Суд, к счастью, переквалифицировал на простое групповое преступление.

6. Использование экспертиз и технических данных. Сейчас многое происходит онлайн, по телефону. Если следствие утверждает, что соучастники постоянно связывались, координировали действия – стоит запросить детализацию звонков, изучить переписки. Порой выясняется: между некоторыми фигурантами вообще не было контактов, они даже не пересекались! Есть пример, когда однажды следователь “объединил” людей в группу, а у них по материалам нет ни единого звонка друг другу. Зато были звонки каждого с одним и тем же “куратором”. Получается, они общались не как группа между собой, а каждый отдельно и все лишь с одним человеком. Это совсем иная картина – скорее сеть одиночек под началом одного лидера, без взаимодействия друг с другом. В том деле, к слову, ст.210 УК РФ всё же убрали, поскольку ни о каком едином сообществе речи не шло, был один организатор и множество разрозненных исполнителей.

7. Показать индивидуальные мотивы вместо общего умысла. Хороший приём – подчеркнуть, что каждый обвиняемый действовал ради собственной выгоды, а не ради “общего дела банды”. Если удаётся убедить суд, что не было общей корыстной цели, общей “кассы”, а каждый просто зарабатывал для себя – это аргумент против наличия организованной группы или ОПС. В одном экономическом деле адвокаты доказали: их клиенты (банковские работники) наживались каждый по отдельности на незаконных операциях, никакого единого «общака» не создавали. Суд учёл, что цель обогащения была личной, а не групповой – и это стало одним из доводов в пользу отсутствия преступного сообщества. Аналогично в деле «кладменов», описанном выше: адвокат указал – мои подзащитные хотели заработать сами по себе, они не стремились укрепить какое-то сообщество, делиться с ним, работать на его процветание. И суд тоже отметил: каждый преследовал цель личного обогащения, а не обогащения мифического сообщества. Итог – 210-ю статью убрали.

8. Координация защиты с другими адвокатами (если фигурантов несколько). Это уже организационный приём, но крайне важный. Когда у одного адвоката несколько подсудимых – проще выстроить единую позицию. Но чаще у каждого свой защитник. Тогда адвокатам стоит хотя бы договориться не идти на поводу у следствия и не играть в «перевод стрелок» друг на друга, если цель – всем отбиться от группы. Бывает, что один обвиняемый внезапно на допросе заявляет: «Да это он главный, а я так, мимо проходил». Тем самым, сам того не желая, подтверждает существование группы и руководителя! Следователь радуется, а остальным адвокатам потом разгребать. Поэтому тактика: не создавать ненужных противоречий в показаниях соучастников, которые бы подтверждали организованность. Если удастся выработать относительно согласованную линию (например, все говорят: «ни с кем, кроме как с Петром, заранее не договаривался, про остальных не знал» – то есть каждый знал только одного, а общего сговора не было), защита будет намного эффективнее. Идеальный вариант – когда всех обвиняемых защищает команда адвокатов-единомышленников, которые сплочённо громят версию обвинения. Практика показывает: командная защита по групповому делу значительно повышает шансы исключить вменённые отягчающие признаки.

9. Вспомогательные меры: процессуальные нарушения, экспертизы, свидетели. Не стоит забывать и общий фон дела. Пока бьёмся над доказыванием отсутствия “организованности”, нельзя упускать и другие аргументы: вдруг при обыске нарушили процедуры, или алиби у кого-то есть, или свидетель ключевой путался – всё это тоже работает на защиту. Бывает, что формальные процессуальные ошибки помогают обрушить всю громоздкую конструкцию обвинения. Например, адвокат заметил, что постановление о выделении дела в отдельное производство (часто делают, если кто-то заключил досудебное соглашение) было вынесено с нарушением подсудности – и через это смог пробиться в Верховный Суд, который отменил приговор, вернув дело прокурору. Пока все обсуждали, была группа или нет, приговор пал по “техническому” основанию – но для клиента результат отличный. Поэтому стратегия защиты всегда должна быть комплексной: и по существу (нет группы), и по процедуре (был ли справедлив процесс).

10. Переговоры с обвинением – торг вокруг «группы». Звучит цинично, но в ряде ситуаций эффективный способ – убедить гособвинителя смягчить обвинение ещё до вердикта. Если в ходе судебного следствия защитник сумел убедительно донести, что с “организованностью” явный перебор, разумный прокурор может сам отказаться от лишнего признака. Такое случается: ближе к прениям гособвинитель внезапно меняет обвинение, исключая ст.210 или организованную группу. Для этого, конечно, адвокат должен предоставить сильные аргументы и даже намеки: мол, оставите надуманную группу – дело может развалиться в апелляции, а уберёте – получим стабильный приговор с наказанием за фактическое преступление. В примере с наркоделом в Новосибирске именно так и произошло: в конце судебного разбирательства прокурор сам попросил убрать квалифицирующий признак «организованная группа», увидев, что доказательств недостаточно. Суд, естественно, исключил этот признак и смягчил приговор. Для подзащитного это обернулось уменьшением срока почти вдвое.

Отсюда урок: гибкость и диалог. Если есть шанс убедить обвинение “почистить” обвинительное заключение добровольно, не упустите его. Конечно, когда позиция принципиально обвинительная, такое не прокатит. Но иногда прокуратура тоже не хочет получить отмену приговора и готова пойти навстречу в разумных пределах.

Тактика защиты: особенности дел о преступном сообществе (ОПС)

Все вышеописанные приёмы в равной мере относятся и к обвинениям по ст.210 УК РФ (преступное сообщество), но здесь есть и свои специфические моменты. Дело по ОПС обычно масштабнее: много эпизодов, много фигурантов, зачастую речь о организованной преступности “классического” типа (мафиозные структуры, большие банды).

Особое внимание – тяжесть совершённых преступлений. Статья 210 применима, только если сообщество создавалось для тяжких или особо тяжких преступлений. Если же вменённые участникам конкретные преступления не относятся к тяжким, это повод поставить под сомнение сам факт ОПС. Именно так защитники опровергли обвинение в ОПС в деле о незаконной банковской деятельности: адвокаты добились переквалификации действий обвиняемых на менее тяжкую статью (незаконное предпринимательство особого вида), которая не относилась к тяжким преступлениям. В итоге исчезла почва для ст.210, ведь преступное сообщество предполагает объединение лиц только для совершения тяжких и (или) особо тяжких преступлений. Суд согласился: раз основное деяние – не тяжкое, то и состава ОПС нет. Это эффективная стратегия: “понизить градус” преступлений до среднего уровня тяжести, тем самым выбив нужный критерий ОПС из-под обвинения.

Доказательство отсутствия сложной структуры и единого руководства. Преступное сообщество – это фактически пирамида. Если обвинение описывает деятельность нескольких групп, но не показывает, как они между собой связаны, кто именно осуществлял общее руководство – это брешь. Защита может утверждать: имеет место несколько отдельных организованных групп, но нет доказательств, что они объединены в единое сообщество. Бывали случаи, когда суды разделяли квалификацию: признавали действия отдельных групп организованными (например, по ч.3 ст. 35 УК в рамках конкретных преступлений), но снимали обвинение в создании или участии в сообществе, поскольку не прослеживалось “надстройки” в виде центрального управления.

Оспаривание самого факта “объединения групп”. Пленум ВС разъясняет, что сообщество может быть в форме объединения организованных групп. Защите следует проверить: а были ли в деле непосредственно указаны несколько организованных групп и доказано их объединение? Если там одна группа – то это не объединение групп, а просто группа. Если групп несколько, но действовали они разрозненно – тоже не тянет на сообщество. Зачастую ст.210 пытаются вменить при большом числе эпизодов с разными участниками, хотя эти эпизоды локально совершались небольшими группами без координации друг с другом. Хороший адвокат покажет суду эту мозаичность: “Вместо единого сообщества мы видим несколько независимых эпизодов; обвинение пытается связать их искусственно общим номером статьи”.

Анализ финансовых потоков и «общака». Почти обязательный атрибут ОПС – общая материальная база, «общий котёл». Если удастся доказать, что никакого общего бюджета у группировки не было, деньги не аккумулировались, а сразу делились между участниками – это аргумент против существования сообщества. Либо, напротив, если все деньги забирал один организатор, не делясь с низшими, то, возможно, это была личная преступная деятельность этого организатора с пособниками, а не сообщество равноправных банд. В одном деле адвокат смог доказать, что главарь тратил всё на себя, никого не финансировал – картина скорее тянула на серию преступлений одного лица с привлечением помощников (что не 210, а просто совокупность преступлений с группой исполнителей). Централизованный “общак” – это индикатор устойчивого сообщества. Нет общака – меньше устойчивости.

Апелляция к мотивации участников. В делах ОПС иногда помогает показать, что участники присоединились из страха или по принуждению, а не добровольно объединились ради великой цели. Если человек действует под страхом расправы, его сложно назвать членом сообщества – скорее жертвой. Такие доводы больше для снисхождения, чем для полного исключения состава, но вкупе с остальным могут повлиять на квалификацию (например, переквалификация с ч.2 ст.210 – участие, на ч.6 ст.210 УК – принуждение к участию, если это имело место).

Привлечение внимания к “лишней” 210-й статье. Защитник может указать суду, что вменение ст.210 УК РФ дублирует фактически обвинения по другим статьям, утяжеляя наказание сверх меры. Хотя формально это разные составы, иногда суды (особенно присяжные, если они есть) проникаются логикой: зачем карать человека дважды – за само преступление и отдельно за то, что они вместе собрались его совершить? Вопрос риторический, но в решениях прослеживается: когда деятельность сообщества полностью охватывается конкретными преступлениями, а дополнительной “опасности для общества” от объединения вроде бы не было – некоторые судьи склоняются не применять ст.210, ограничившись квалификацией конкретных преступлений (возможно, как совершённых группой). Этот момент тонкий, но в прениях адвокат может апеллировать к справедливости: “Мы уже отвечаем по максимуму за каждое инкриминируемое деяние. Добавлять ещё 10 лет только за факт объединения – излишне, если не доказано, что это объединение представляло дополнительную опасность”. Конечно, такой довод скорее эмоциональный, но при определённых условиях срабатывает.

Процедурные аспекты: отдельное рассмотрение эпизода по ст.210. Интересная тактика встречается у некоторых адвокатов: они добиваются выделения обвинения по ст.210 УК РФ в отдельное производство, разъединяя его с основными преступлениями. Идея в том, чтобы рассмотреть сначала конкретные преступления (убийства, хищения и т.п.) без отягчающего флёра ОПС, а уж потом – организацию сообщества. Иногда после первого процесса пыл обвинения заметно спадает, и до второго может не дойти (особенно если по основаным эпизодам всё развалилось или назначения наказаний удовлетворили гособвинителя). Однако, суды не всегда идут на такое разделение, часто считают целесообразным единое рассмотрение дела. Но попытаться можно – вдруг получится отсечь “мафиозную” статью и сосредоточиться на фактах основного деяния.

И наконец, в делах ОПС защита не должна бояться идти до верхов. Даже если местные суды закрывают глаза на слабость обвинения по 210-й, Верховный Суд нередко эти приговоры исправляет. Надо быть готовым к долгой борьбе, писать умные кассационные жалобы, ссылаться на массу примеров. Как показывает практика, настойчивость окупается: приговоры по ст.210 довольно часто отменяются или смягчаются именно на поздних стадиях. Это сложные, упорные дела, но и ставки высокие – игра стоит свеч.

Типичные сложные ситуации и как их преодолеть: памятка адвокату

Подведём промежуточный итог в формате перечня ситуаций, когда защитнику приходится особенно напрячь все свои профессиональные мышцы. Каждая из этих ситуаций – своеобразный вызов, но и его можно обратить в шанс для успешной защиты:

1. Клиент – мелкая сошка в «большой» группе. Например, ваш подзащитный был рядовым исполнителем (курьером, водителем, охранником), но его судят в компании более серьёзных фигурантов, организаторов. Прокурор пытается покрасить всех одной краской: “организованная группа, ОПС”. В этой ситуации адвокат концентрируется на индивидуальной роли клиента: доказывает, что тот не участвовал в планировании, был не в курсе полного замысла, выполнял разовую задачу. Цель – отделить его ответственность от «коллективной». Иногда удаётся убедить суд, что такого исполнителя нельзя считать полноправным участником организованной группы – максимум пособником или вообще лицом, действовавшим без сговора. Главное – показать, что не было у него единства умысла со всеми остальными. Возможно, он вообще присоединился в последний момент, не осознавая масштабов – тогда и квалифицировать его действия можно мягче (например, исключить признак группы именно для него). Судебная практика знает примеры, когда отдельным подсудимым удавалось “отцепиться” от организованной группы в приговоре благодаря такой персонализированной защите.

2. Преступление произошло спонтанно, а следствие притягивает «предварительный сговор». Классика: ситуация развивалась хаотично, без подготовки, но раз участников несколько – следователь автоматически пишет «группа по предварительному сговору». Защита в этом случае буквально восстанавливает хронику событий, чтобы продемонстрировать: предварительной договорённости не было. Например, преступление возник из случайной драки, один позвал другого на помощь уже в ходе конфликта – какой уж тут предварительный сговор? Если удастся убедить суд, что сговора не было, это сразу минус один отягчающий признак (и переквалификация на часть статьи без указания на сговор). Это важно, поскольку иногда убрать даже “группу лиц” – уже огромный выигрыш в плане снижения наказания. Так что адвокат собирает все факты, подтверждающие спонтанность: показания, видео с камер, реакции участников – всё, что доказывает импровизацию, а не заговор.

3. Разрозненные эпизоды объединены в одно «дело ОПС». Порой следствие объединяет в одно производство множество эпизодов по разным преступлениям, совершённым разными людьми, и заявляет: «все они – часть преступного сообщества». Картина для защиты – удручающая мешанина. Но и здесь есть лазейка: показать, что это изначально разные дела, которые искусственно склеили. Адвокат может ходатайствовать о разделении дел, если эпизоды слабо связаны; либо прямо в прениях разложить по полочкам: эпизод А – эти люди сами по себе, эпизод Б – другие люди, между группами связи нет, кроме фантазии следствия. Чем яснее суд увидит, что общей ткани нет, тем больше шансов разрушить миф о “сообществе”. Хотя такое требование – вызов, суды не любят признавать, что следствие перегнуло, но задача адвоката – хотя бы посеять сомнения: а не перестарались ли в объединении? Любое сомнение трактуется в пользу обвиняемых, напомним.

4. Один из обвиняемых заключил досудебное соглашение и дал показания о «группе». Сложная ситуация: один бывший соучастник стал свидетелем обвинения и подписал, что была ОПГ, роли, планы и т.д. Для защиты остальных это головная боль – показания инсайдера. Но и здесь не всё потеряно. Во-первых, тщательно изучаем, не противоречат ли эти показания другим доказательствам. “Раскаявшийся” может преувеличивать или говорить то, что хочет услышать следователь. Если его слова о сложной организации группы не подтверждаются ни переписками, ни вещдоками – на этом делаем упор (мол, говорит, что были встречи – а ни одной фото, ни одной метки геолокации; говорит, деньги делили – а у других изъяли всё при себе, ни общака, ни записок). Во-вторых, проверяем мотивы такого свидетеля: спасая свою шкуру, он мог оговорить остальных. В суде можно аккуратно указать на его заинтересованность, на то, что сделка со следствием стимулирует говорить то, что нужно обвинению. При грамотном перекрёстном допросе иногда удаётся и таких “свидетелей” вывести на воду: они начинают путаться в деталях “организации”, говорить общими фразами. Судьи тоже люди – если заметят, что конкретики нет, а свидетель явно старается выгородить себя ценой обвинения других, доверие к его словам падает. В итоге – меньше веры в существование ОПГ.

5. Дело с присяжными и ярлык “мафии”. Если групповое дело рассматривает суд присяжных, защите надо быть вдвойне осторожной. Обвинение может давить на обывательские страхи: мол, “это опасная банда”. Тактика тут – очеловечивание подзащитных и развенчание мифа. Адвокат в речах к присяжным может акцентировать, что перед ними не абстрактная ОПГ, а живые люди, каждый со своей судьбой, не какие-то закоренелые мафиози. И показать, что обвинение преувеличивает: “Нам хотят внушить, что здесь чуть ли не мафия «Коза ностра», а где тому реальные подтверждения? Нет ни тайных схронов оружия, ни общих собраний, ни клятв кровью – ничего, что отличает настоящую мафию”. Конечно, с присяжными нужно быть тактичным, но нередко именно через образность и жизненные примеры можно снизить негативный флёр группы. Присяжные могут решить исходя из внутреннего чувства справедливости: “Да, виноваты, но не банда же это организованная” – и поставить обвинительное особое мнение без группы, либо просто не признать отягчающее. В таком случае итог будет для клиентов намного лучше.

6. Когда дело громкое, политическое: групповая статья как способ давления. В высокорезонансных делах (против чиновников, оппозиции, бизнеса) нередко включается ст.210 как “утяжелитель”. Вспомним недавние дела, когда предпринимателям вшивали ОПС на основании того, что их компания якобы «преступное сообщество для совершения экономических преступлений». Защите в таких случаях особенно тяжко, но и тут спасает кропотливость: требовать конкретики, заставлять обвинение расшифровать расплывчатые тезисы. Если прокурор говорит: “они объединились с целью хищения денежных средств”, задавать вопрос – когда, где объединились, каким актом, как распределили роли? Публичность иногда играет на руку – суд более внимательно отнесется к аргументам защиты, чтобы не допустить явной неправды. Да, в политически мотивированных делах рассчитывать на полную победу сложно, но хотя бы убрать голословную 210-ю статью – уже победа. Прецеденты есть: по некоторым делам предпринимателей суд переквалифицировал действия с организованной группы на индивидуальные преступления, признав, что формально фирма нарушала закон, но не была организованным преступным сообществом (а иначе любой холдинг можно подвести под ОПС).

7. Если обвиняют клиента как организатора ОПГ. Самая тяжёлая роль – «организатор сообщества» (ч.1 ст.210) или организатор группы в рамках другого преступления. Здесь защите нужно двойное наступление: с одной стороны, бить по тому, что само сообщество не доказано, с другой – что роль клиента преувеличена. Часто следствие записывает в организаторы того, кто просто был наиболее активным участником. Адвокат ищет доказательства, что у клиента не было власти над остальными, они ему не подчинялись, он никого не вербовал, не снабжал ресурсами. Может, он и участвовал, но на равных. Если удастся сбить статус организатора, это огромный выигрыш (разница в санкциях колоссальная). Бывает, суд переквалифицирует действия предполагаемого главаря на просто участие, если видит, что тот не тянет на руководителя. Для этого хорошо привлекать характеристики личности: показывать, что человек по складу не лидер, не имел ресурсов для организации группы, у него ни денег лишних, ни опыта. Короче, “какой из него главарь? он и себя-то с трудом организует…”. Это психологический момент, но судья – тоже человек, может усомниться: действительно, персона не похожа на грозного главаря. В итоге – вместо организатора признают соисполнителем, а это уже минус десяток лет потенциально.

8. Когда часть обвиняемых оправдали, а ваш клиент уже осуждён (противоречивые вердикты). Ситуация Кулешовой и Р. из практики, о которых говорилось выше. Если так случилось – это шанс для адвоката сделать ход конём. Нужно срочно инициировать пересмотр приговора (апелляция, кассация, надзор – что актуально), ссылаясь на вновь открывшиеся обстоятельства: мол, другой суд установил, что группы или ОПС не было, значит и мой клиент не мог участвовать. Здесь главная сложность – состыковать процедурно разные процессы, но уже имеются удачные примеры. Принцип преюдиции в помощь: если установлен факт отсутствия состава группового преступления, это обязаны учесть. Адвокат в жалобе прямо пишет: “Прошу отменить приговор ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам, установленным другим приговором”. Верховный Суд обычно чутко реагирует на такие вещи. Главное – не затянуть по срокам пересмотра. Но даже если формально срок прошёл, можно пробовать надзор, приводя аргумент о фундаментальной несправедливости (как человека можно считать ОПСником, если суд по основному делу сказал, что ОПС не существовало?). Такие коллизии – не редкость сегодня, и грамотный адвокат всегда мониторит параллельные процессы по своим делам, чтобы уловить подобные возможности.

9. Когда «организованность» – единственное, что держит тяжкую статью. Иногда без квалифицирующего признака тяжесть преступления резко падает. Например, те же наркотики: количество вроде не тянет на «особо крупный размер», но в обвинении добавили организованную группу – и вот уже ч.4 ст.228.1 вместо ч.3. Или кража: сумма ущерба средняя, но добавили группу – и перешли с ч.2 на ч.3 (что ближе к особо крупному размеру по санкции). В таких случаях защите важно понимать: вся тяжесть дела держится на шатком столпе группы. Сбив его, мы опускаем дело на уровень ниже по серьезности, а то и два. Значит, всю энергию – на этот признак. Можно даже признать остальную фабулу, но оспаривать только организованность. Стратегически это иногда мудро: мы соглашаемся, что, да, преступление было, клиент участвовал, но – не группой и не ОПС. Тем самым защитник показывает суду свою добросовестность (не отрицает очевидного), но просит не наказывать сверхмеры за недоказанное. Судьи зачастую с уважением относятся к такой позиции и, убедившись, что с организованностью перегнуто, удовлетворяют частично: признают виновным, но без квалифицирующего признака. Как результат – мягче квалификация, наказание ближе к минимуму. Правда, риск есть: признав факты, вы отдаёте клиента на милость суда, и если судья не согласится убирать группу – то считайте, вы сами всё подтвердили. Поэтому применять этот приём надо осторожно, будучи уверенным, что аргументы против группы очень сильны.

10. Давление и внезапные манёвры обвинения. В групповых делах нередко происходят сюрпризы: то обвинение внезапно расширит период деятельности группы, то нового “тайного свидетеля” представит, то переквалифицирует сговора на ОПС в последний момент. Адвокат должен быть готов молниеносно реагировать. Гибкость – наше всё. Где надо, попросить время “для ознакомления с новыми материалами”, где надо – возразить против изменения обвинения, если срок для этого вышел. В одном деле в прениях прокурор вдруг заявил, что считает действия подсудимых не группой, а ОПС (ужесточил формулировку). Защитник не растерялся и возразил, что это ухудшает положение, а следовательно, противоречит принципу неизменности обвинения – суд с ним согласился, и манёвр прокуратуры провалился. В общем, держать ухо востро до последней минуты – в таких процессах крайне важно.

Заключение

Защита в делах с участием группы лиц, особенно когда фигурируют «организованная группа» или «преступное сообщество», – это действительно ювелирная работа адвоката. Здесь мало просто знать закон – нужно уметь читать между строк обвинительного заключения, видеть скрытые мотивы следствия, быть и детективом, и психологом. Иногда адвокат чувствует себя шахматистом, который противостоит целой команде, пытающейся поставить ему мат комбинацией из группы и ОПС. Но, как показывает практика, мат зачастую превращается в пат, а то и в победу защиты, если действовать продуманно.

Ключевые мысли, которые хотелось бы подчеркнуть напоследок:

• Не верьте на слово формулировкам обвинения. За каждой громкой фразой про “устойчивую группу, действовавшую дерзко и с размахом” требуйте конкретики и доказательств. Нет доказательств – нет и признака.

• Дьявол кроется в деталях. Одно непрозрачное место в деле (кто такой “и другие лица, находящиеся в розыске”?) может разрушить всю концепцию организованности. Ищите эти слабые звенья.

• Опыт и креативность – ваш козырь. В подобных делах шаблонная защита не сработает. Нужны неожиданные ходы: от ссылки на экзотический пункт Пленума до приглашения эксперта-лингвиста, который разберёт переписки и покажет отсутствие единого плана. Каждый нетривиальный аргумент повышает шанс пошатнуть уверенность суда в версии обвинения.

• Командная работа. Если защищаете группу подсудимых – объединяйтесь сами. Разобщённость адвокатов играет на руку обвинению. Единый фронт защиты способен переломить ход тяжёлого группового дела.

• Настойчивость. Не получилось в первом суде – идите дальше. Апелляция, кассация, надзор – используйте все этапы. Дела этой категории – трудные, но и отменяются приговоры по ним чаще, чем кажется на первый взгляд. Главное – не опускать руки и тщательно фиксировать все нарушения и несоответствия для вышестоящих инстанций.

В результате, защищая по-настоящему по-человечески, с сердцем и умом, а не формально, адвокат может добиться того, что страшное обвинение в «организованном» преступлении рассыплется до более мягкого и справедливого вывода. Практика показывает: всё возможно, и даже в самых безнадёжных, казалось бы, ситуациях упорная и умелая защита способна спасти судьбы людей. Именно за это и ценят хороших адвокатов – за ум, смекалку и готовность биться до конца за своего доверителя. А групповые дела… что ж, они сложные, но тем слаще победа, когда удаётся вытянуть человека из-под катка обвинения в мифической “ОПГ” и вернуть его к нормальной жизни. Это и есть высшая награда за все усилия.

Вот такой получился рассказ – местами эмоциональный, но это наша работа: бороться за правду в каждом конкретном случае, не давая превратить людей в обезличенных «участников сообщества» без разбора. Будем продолжать эту борьбу, опираясь на закон, практику и здравый смысл – и тогда ни одна “организованная группа” нам не страшна, по крайней мере на бумаге обвинительного заключения.