В феврале 2026 появилась показательная правовая новость: кассация отменила решения о заключении под стражу предпринимателя, а Верховный Суд фактически указал нижестоящим судам на системную ошибку — игнорирование прямого запрета на арест по экономическим составам.
Ситуация действительно показательная: человеку вменялась растрата (ч.4 ст.160 УК РФ) при исполнении госконтрактов. Районный суд и апелляция предпочли избрать СИЗО, сославшись на то, что «признаков предпринимательской деятельности не установлено». Верховный Суд с этим не согласился — поскольку само по себе участие в управлении коммерческой организацией уже относит деяние к сфере предпринимательской деятельности, если оно связано с исполнением контрактов.
Кассационный суд отменил арест.
Это решение важно не само по себе, а как индикатор изменения подхода.
Главное изменение: суд обязан сначала исключить запрет, а не искать основания для ареста
Ранее практика выглядела так: следствие заявляет ходатайство → суд проверяет риски → почти автоматически избирается мера пресечения в виде содержания под стражей (СИЗО).
Теперь логика должна быть обратной:
- Сначала проверяется применимость ч.1.1 ст.108 УПК РФ (предпринимательские составы).
- Если запрет действует — арест невозможен.
- Только если запрета нет — анализируются риски по ст.97 УПК.
Верховный Суд прямо указал: суд обязан установить, в какой сфере совершено преступление — это ключевой юридический факт для выбора меры пресечения.
Иными словами — вопрос о СИЗО теперь начинается не с вопроса «скроется или нет», а с «вообще допустим ли арест».
Предпринимательские преступления: формальный подход признан незаконным
Типичная аргументация следствия: «Это не предпринимательство, а преступная схема»
Суды часто повторяли эту формулу без анализа.
ВС разъяснил: если действия совершены директором или управленцем в рамках деятельности компании — они презюмируются связанными с предпринимательством.
И уже следствие должно доказать обратное.
Следствие должно доказать выход за пределы хозяйственной деятельности, иначе арест невозможен. При отсутствии таких доказательств ходатайство об аресте удовлетворению не подлежит.
Практическое последствие: арест по ст.159–160 УК для бизнеса должен стать скорее исключением, а не стандартом.
Преступления небольшой и средней тяжести: арест только при исключительности
Пленум ВС РФ дополнительно закрепил:
- отсутствие регистрации не равно основание для ареста
- тяжесть обвинения сама по себе не основание
- суд обязан обсуждать альтернативы
- постановление должно содержать конкретные факты, а не шаблон
Фактически Верховный Суд запретил копирование формулы:
«может скрыться и воспрепятствовать расследованию»
Теперь требуется доказательство причинно-следственной связи между поведением человека и риском.
Это серьезное изменение: раньше именно формальная мотивировка делала обжалование почти бесперспективным.
Важный процессуальный сигнал: отказ от практики ЕСПЧ
Одновременно ВС исключил упоминание Европейского суда по правам человека и заменил его:
- российским законодательством
- Международным пактом о гражданских и политических правах
- Всеобщей декларацией прав человека
- Конвенцией СНГ
Это не усиливает репрессивность, как иногда трактуют.
Напротив — ВС формирует внутренний стандарт презумпции свободы, чтобы суды не ссылались формально на «международную практику».
Иными словами:
раньше гуманизация была внешним источником (ЕСПЧ),
теперь — внутренним нормативным требованием.
Главная практическая трансформация
Фактически меняется структура судебного заседания по мере пресечения.
Было:
следователь → риски → СИЗО → защита опровергает
Становится
защита → недопустимость ареста → проверка исключительности → только потом риски
Верховный Суд постепенно переводит меру пресечения из «процедуры обеспечения следствия» в «исключительное ограничение свободы».
Ключевой вывод: вопрос больше не в том, опасен ли обвиняемый —
вопрос в том, допустимо ли вообще его изолировать.
И это принципиально меняет тактику защиты уже на первом судебном заседании.
